ОСНОВНОЕ МЕНЮ

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

ИСТОРИЯ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

ИНФОРМАТИКА

РУССКАЯ АМЕРИКА

znachИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ

Стремительное продвижение Российского государства на северо-восток к Тихоокеанскому региону в XVII в. получило заметный импульс (выход отряда И. Москвитина в Охотское море, экспедиция В. Атласова, обследовавшая в 1697 г. западное побережье Камчатки и частично ее внутренние районы, особенно же — знаменитое плавание С. Дежнева и Ф. Алексеева (Попова).

Которые достигли в 1648 г. северо-восточной оконечности Азии, открыли пролив, отделяющий евразийский материк от американского континента, и впервые обогнули Чукотский полуостров, добравшись до устья Анадыря). Это «открытие Америки со стороны России», в течение долгого времени остававшееся неизвестным как на родине отважных мореходов, так и за ее пределами, являлось, по словам российского историка Н.Н. Болховитинова, «закономерной частью широкого колонизационного движения через Сибирь к берегам Тихого океана, а затем и северо-западной части Америки».

Походы и географические открытия землепроходцев и мореплавателей XVII в. получили успешное продолжение в следующем столетии, чему несомненно способствовали территориальные приобретения России на ее северо-западных и юго-западных рубежах: убедительная победа над Швецией в Северной войне, увенчавшейся выходом к Балтийскому морю и утверждением на его берегах, взятие Азова, персидский поход 1722–1723 гг. и присоединение прикаспийских провинций Ирана. Ништадтский мирный договор 1721 г. закрепил существенное изменение международного статуса монархии Романовых и ее возросшую роль в мировой политике. Не прошло и двух месяцев, как Петр I принял титул императора, символизировавший превращение России в великую державу. Столь кардинальные перемены стимулировали намерение петербургского двора форсировать проникновение в северную часть Тихого океана, ее исследование и колонизацию. При этом крайне важным являлось создание необходимой материальной базы, появившейся в результате реформ Петра I: развитие отечественной металлургии, судостроения, торговли, астрономии и картографии. Перед тихоокеанскими экспедициями ставились не только научные, прежде всего географические, задачи, но также цели политического и стратегического характера.

История открытия и освоения Россией Северо-Запада Америки посвящена обширная литература, хотя в последнее время интенсивность изучения этой темы по ряду причин несколько снизилась. Вместе с тем, в условиях «холодной войны» и развернувшейся в нашей стране на рубеже 40-50-х годов XX в. ультрапатриотической пропаганды, явно усилилась тенденция к преувеличению приоритета и достижений российских мореплавателей и землепроходцев в исследовании указанного региона. На этом фоне всесторонний объективный анализ сложного и длительного процесса возникновения и развития Русской Америки приобрел особое значение. Именно поэтому появление в 1997–1999 гг. первого фундаментального трехтомного труда «История Русской Америки (1732–1867)», подготовленного под эгидой Института всеобщей истории РАН, равно как и публикация в 1984–2005 гг. четырех томов многотомной документальной серии «Исследования русских на Тихом океане в XVIII — первой половине XIX в.» и других изданий, привлекло заинтересованное внимание научной общественности.

«Новые открытия россиян в северной части Южного моря, как в Азии, так и в Америке». Карта А. Дзатты. 1776 г.

 

Еще Петр I поручил геодезистам И.Б. Евреинову и Ф.Ф. Лужину, совершившим в 1719–1722 гг. плавание к берегам Камчатки и Курильским островам, выяснить, «сошлася ли Америка с Азиею», что им, однако, не удалось сделать. Поэтому в инструкции начальнику Первой Камчатской экспедиции В. Берингу (6 января 1725 г.) император повторно поставил задачу, плывя от Камчатки «возле земли, которая идет на норд», опять-таки «искать, где оная сошлася с Америкою». Войдя в пролив, разделяющий Азию и Америку, экспедиция продолжала продвигаться на север и достигла широты 67°18′, после чего повернула обратно. В августе 1732 г. И. Фёдоров и М. Гвоздев на боте «Св. Гавриил» пересекли Берингов пролив с запада на восток и подошли к побережью Северной Америки в районе мыса, ныне именуемого мысом Принца Уэльского. Однако важные результаты их плавания остались неизвестными.

 

ВТОРАЯ КАМЧАТСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ

Не удовлетворенное итогами экспедиции Беринга и полагая, что вопрос о том, соединяется ли Азия с Америкой, все еще не выяснен, российское правительство решило снарядить Вторую Камчатскую экспедицию. Инструкция Адмиралтейств-коллегии от 28 февраля 1733 г., обязывавшая Беринга и А.И. Чирикова (назначенного командиром одного из экспедиционных судов) «искать американских берегов и островов», не устанавливала конечного пункта плавания, а предлагала лишь следовать «подле тех берегов, сколько время и возможность допустит». Составленная в дополнение к ней сенатская инструкция 16 марта 1733 г. требовала хорошего обращения с населением вновь открытых земель и островов, кои добровольно пожелают принять российское подданство: «с такими поступать ласково, а никакого свирепства не показывать и жестокостью не поступать, и уговаривать, чтоб они с вами кого из лутчих людей отпустили до ее и.в. Причем обнадежить, что никакого зла и удержания им не будет».

Хотя официальные предписания не ставили перед Второй Камчатской экспедицией задачу продвижения до границы испанских владений в Северной Америке, влиятельные круги в Петербурге, несомненно, связывали с ней определенные расчеты на проникновение России в этот регион.

После многолетней подготовки 4 июня 1741 г. пакетботы «Св. Петр» и «Св. Павел», под командованием соответственно Беринга и Чирикова, отплыли из Петропавловска, взяв курс на юго-восток. Вскоре корабли в густом тумане потеряли друг друга и продолжали двигаться порознь. В середине июля оба почти одновременно достигли американского берега: Беринг — 58°14′, Чириков — 55°20’ с.ш. На обратном пути чириковского «Св. Павла» к Камчатке были открыты Уналашка, Умнак и некоторые другие из Алеутских островов.

Завершение Второй Камчатской экспедиции положило начало неуклонному продвижению русских торговых и промышленных людей, чье внимание привлекли земли, открытые в ходе плавания Беринга и Чирикова вдоль Алеутской гряды к американскому материку. Наслушавшись рассказов возвратившихся участников этой экспедиции, узнав от них об обилии морского зверя на островах Тихого океана, увидев привезенные ими ценные меха, предприимчивые сибирские купцы и охотники в поисках пушнины устремились на восток.

ПЛАВАНИЯ 40-50-х ГОДОВ XVIII ВЕКА

На протяжении 40-50-х годов при содействии петербургского двора и местных властей были предприняты плавания Е. Басова, М. Неводчикова, Н. Трапезникова, Е. Югова, П. Башмакова, С. Кожевникова, Д. Панкова и др. Важные сведения о «матерой американской земле» добыла морская экспедиция, посланная в начале 60-х годов из Охотска главным командиром Чукотки и Камчатки подполковником Ф.Х. Плениснером. В апреле 1764 г. в столицу Российской империи была доставлена реляция губернатора Сибири Д.И. Чичерина об открытии в конце 50-х годов С. Глотовым и С. Пономаревым на судне «Св. Иулиан» западной части Лисьих островов.

Деятельность русских мореходов и промышленников в северной части Тихого океана (именовавшейся тогда Северо-Восточным морем) пользовалась полным одобрением и поддержкой властей. Их благожелательное отношение определялось не только стремлением к распространению влияния России в данном регионе, но и чисто материальными мотивами: десятая доля добытой «мягкой рухляди» удерживалась натурой или деньгами в пользу государства. В казну поступал также ясак — натуральная подать, взимавшаяся с населения вновь открытых островов, обращенного в российское подданство. Со временем она стала зачастую заменяться денежным сбором. Кроме того, значительный доход приносил сбыт пушного товара на внешнем рынке, главным образом китайском. Наиболее ценным являлся мех морской выдры, которую камчадалы называли каланом, а русские промышленники по традиции — морским (или камчатским) бобром. Большим спросом пользовались также шкуры песцов, морских котиков, камчатского соболя, черно-бурых и красных лисиц.

Добыча драгоценной пушнины осуществлялась в основном посредством экономического и внеэкономического принуждения коренных жителей. В этом смысле российская колонизация Северо-Западной Америки по своему характеру, формам и методам в принципе не отличалась от английской, французской или испанской. Аборигены — алеуты, кадьякцы, тлинкиты (колоши), танайна (кенайцы), чугачи и др. — являлись жертвами произвола и насилий (вплоть до бессовестного обмана, прямого ограбления и даже физической расправы) со стороны промышленников и купцов, подвергались беспощадной эксплуатации. Туземцы вынуждены были за бесценок отдавать добытую ими дорогостоящую пушнину в обмен на табак, водку, предметы одежды, бисер, бусы и иные украшения. Их насильно заставляли заниматься зверобойным промыслом в составе многочисленных байдарочных артелей и промысловых партий. Широкое распространение получила бесчеловечная практика захвата заложников — аманатов, эффективно обеспечивавшая подчинение коренного населения.

ПРОМЫСЛОВЫЕ И ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ ЭКСПЕДИЦИИ 60-70-х ГОДОВ

Начатый в 40-х годах XVIII в. и продолженный в следующем десятилетии пушной промысел приобрел еще больший размах в 60-70-е годы. Зимой 1761–1762 гг. Д. Панков и его спутники промышляли уже на самом восточном из Алеутских островов — Унимаке, а бот «Св. Гавриил» под командованием Г. Пушкарева побывал впервые после Второй Камчатской экспедиции у берегов Аляски. В 1761–1764 гг. А. Толстых обследовал шесть островов (частично до того неизвестных) группы, получившей с тех пор название Андреяновских. С. Глотов добрался в 1763 г. до острова Кадьяк, а затем в течение двух лет вел промысел на Лисьих островах. В январе 1766 г. Плениснер, переведенный к тому времени в Охотск, доложил об обнаруженных близ Чукотского мыса и устья Колымы островах и возможности присоединения к России территорий на американском материке.

Таким образом, к середине 60-х годов наряду с Командорскими были открыты Ближние (ближайшие к Камчатке), Крысьи, часть Андреяновских и Лисьи острова, т. е. почти вся Алеутская гряда.

Во второй половине 60-х — начале 70-х годов экспедиции А. Очередина, а позднее Л. Вторушина промышляли пушного зверя и взимали ясак с алеутов на острове Умнак. В августе 1771 г. судно «Св. Павел», ведомое И. Соловьевым, обследуя Лисьи острова, подошло к одному из самых дальних, Санаку, расположенному близ южной оконечности Аляски. Однако вследствие враждебного отношения аборигенов русские провели там менее года, и в июле 1772 г. вернулись на Уналашку, где оставались до мая 1775 г. В этот период они, видимо, и основали первое постоянное российское поселение в Северо-Западной Америке.

Особое значение для исследования островов к востоку от Камчатки имело продолжительное плавание к американскому побережью бота «Св. Владимир» (1772–1778), которым командовал П. Зайков. Достигнув в августе 1775 г. острова Унимака, отделенного от Аляски лишь узким проливом, он в течение почти трех лет совершал оттуда путешествия к ближним и дальним островам вплоть до Кадьяка. За время экспедиции Зайков составил подробную карту Алеутской гряды. В июле 1776 г. Кадьяк посетило судно «Св. Михаил» под командованием Д. Полутова, оставившего обстоятельное описание этого острова и Лисьих островов.

Всего с 1756 по 1780 г. купеческие компании снарядили 48 промысловых экспедиций. Общая стоимость пушнины, доставленной за 30-летие (1744–1775) в порты Камчатки и Охотск, составила более 3,2 млн руб.

Заинтересованность правительства Екатерины II в поиске и колонизации новых земель, развитии мореплавания, пушного промысла и торговли во многом способствовала хозяйственному освоению территорий, открытых в тот период русскими промышленными людьми в ареале Командорских и Алеутских островов, Аляски и Кадьяка. С середины 60-х годов купеческим и промысловым компаниям стали предоставляться государственные субсидии и ссуды, их инициатива всячески поощрялась. Так, в сентябре 1764 г. 12 совладельцев «Св. Иулиана» удостоились золотых медалей и им был дарован ряд привилегий. Полтора года спустя последовало награждение морехода А. Толстых и его спутников П. Васютинского и М. Лазарева, открывших шесть островов Алеутского архипелага и приведших их обитателей в российское подданство. При этом императрица потребовала гуманного обращения с жителями вновь открытых земель. В 1767–1768 гг. «за усердие и ревность», проявленные с целью новых открытий в бассейне Камчатского (ныне Берингова) моря, а также составление подробной карты с изображением Камчатки, Алеутских островов и Аляски, Екатерина II наградила купцов Ф. Буренина (Вологда), В. Шилова (Великий Устюг) и компаньона последнего И. Лапина.

Хотя морские экспедиции осуществлялись с санкции местных властей, они все же носили частный характер, и потому их возможности были ограничены. Для более основательного изучения Алеутских островов и Северо-Запада Америки, с учетом политических, экономических, научных интересов России, требовались иные масштабы, средства и исполнители. Эти сложные задачи надо было решать на государственном уровне. По распоряжению губернатора Сибири Ф.И. Соймонова галиот «Св. Екатерина» под командованием лейтенанта И. Синдта в сентябре 1764 г. отплыл из Охотского порта и почти два года спустя достиг 64°59′ с.ш., т. е. подошел довольно близко к Берингову проливу — судя по всему, возле юго-западного побережья полуострова Сьюард. Хотя до американского континента оставалось совсем немного, вследствие неблагоприятных климатических условий, крайней усталости команды и недостаточного оснащения экспедиции двигаться дальше оказалось невозможным. Повернув обратно, судно бросило якорь в водах Авачинской губы.

За открытиями, осуществлявшимися в Северо-Восточном море по мере приближения русских экспедиций к побережью Америки, внимательно следил М.В. Ломоносов. В поэме «Петр Великий», первая песнь которой была издана в декабре 1760 г., он вложил в уста своего героя ставшие хрестоматийными слова:

Колумбы Росские, презрев угрюмый рок,

Меж льдами новый путь отворят на восток,

И наша досягнет в Америку держава.

Перспективу выхода России к американскому континенту Ломоносов связывал с весьма занимавшей его проблемой отыскания и освоения Северного морского пути. Наиболее обстоятельно возможности ее решения были изложены им в «Кратком описании разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию» (написанном в 1762–1763 гг.). В этой работе подчеркивалось, что Россия «в Японию, в Китай, в Индию и к западным берегам американским достигнуть в состоянии».

Весной 1764 г. правительство решило ускорить дальнейшее изучение и освоение северной части Тихого океана. На основании высочайшего указа от 4 мая 1764 г. была снаряжена секретная правительственная экспедиция П.К. Креницына и М.Д. Левашова с целью исследования Алеутского архипелага и Аляски. Отправившись в октябре 1766 г. из Охотска, она завершила открытие Алеутской гряды, обследовала около 200 км побережья Аляски, основательно изучила флору и фауну Лисьих островов. Почти одновременно эскадра капитана 1-го ранга В.Я. Чичагова в 1765–1766 гг. дважды пыталась, выйдя в море из Архангельска, достигнуть Берингова пролива, однако безуспешно.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Г.И. ШЕЛИХОВА

Сведения об открытиях испанских и английских мореплавателей в северной части Тихого океана (70-е годы XVIII в.) стимулировали усилия России по изучению и освоению этого региона. В первой половине 80-х годов заметно активизировались русские исследования и промыслы, поначалу остававшиеся в русле частной инициативы. Особую роль сыграл в этом смысле пионер российской колонизации Северо-Западной Америки, предприниматель и мореход Григорий Иванович Шелихов. Уроженец города Рыльска Курской губернии, он в начале 70-х годов переехал в Иркутск, где нанялся на службу к богатому купцу И. Голикову. С 1775 по 1781 г. Шелихов являлся участником промысловых компаний, снарядивших несколько судов для добычи пушнины на Алеутских и Курильских островах. На основе приобретенного опыта он пришел к выводу о целесообразности сосредоточить все усилия по освоению Алеутского архипелага и северо-западного побережья Америки, добыче и сбыту мехов в руках одной крупной купеческой компании, которая пользовалась бы исключительным правом промышлять пушного зверя в северной части Тихого океана. В августе 1781 г. совместно с И. Голиковым и его племянником энергичный промышленник учредил в Петербурге новую торгово-промысловую компанию (впоследствии получившую название Северо-Восточной), в чью задачу входило «основать на берегах и островах американских селения и крепости».

Спустя два года шелиховские галиоты отплыли из Охотска и, обогнув мыс Лопатка (Камчатский Нос), вышли в Тихий океан. Приближаясь к американскому материку и двигаясь на северо-восток от Уналашки, где, как указывалось, находилась первая постоянная российская фактория, они после годичного плавания достигли острова Кадьяк. На его юго-восточном побережье, в гавани Трех Святителей, Шелихов «с товарищи» основали поселение, а в апреле-мае 1786 г. заложили крепости на северном берегу соседнего острова Афогнак и юго-западной оконечности Кенайского полуострова. Тогда же русские безуспешно пытались возвести укрепления на мысе Св. Ильи (южная оконечность острова Каяк).

Таким образом, компании, учрежденной по инициативе предприимчивого рыльского купца, к середине 80-х годов удалось на ближних подступах к полуострову Аляска создать цепь важных форпостов, расположенных на широте 57–59°. Вслед за тем главные правители российских владений в Новом Свете К.А. Самойлов, а позднее Е.И. Деларов, получили предписание относительно дальнейшего продвижения на юг, до 40° с.ш. То была первая попытка зафиксировать границу территориальных притязаний России на Северо-Западе Америки.

ИЗУЧЕНИЕ ТИХООКЕАНСКОГО СЕВЕРА НА ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОМ УРОВНЕ

Сведения об успехах деятельного «Колумба Росского» (как метко окрестил его в дальнейшем поэт Г.Р. Державин) дошли до столицы империи лишь к началу 1788 г. Между тем в середине 80-х годов были предприняты серьезные шаги по изучению и освоению северной части тихоокеанского бассейна на государственном уровне. Осенью 1784 г. академик П.С. Паллас предложил организовать секретную правительственную экспедицию для комплексного исследования северо-востока Азии и северо-запада Америки. Ее научные и политические цели определил высочайший указ от 8 августа 1785 г., на основании которого Адмиралтейств-коллегия разработала более конкретное и подробное наставление руководителю Северо-Восточной географической и астрономической экспедиции Дж. Биллингсу. Помимо обследования и описания морей, островов и северо-западного побережья Америки, уточнения географических координат, гидрографических наблюдений, картирования, ему предписывалось в случае открытия земель, не принадлежащих какому-либо европейскому государству, «стараться оные присвоить скипетру российскому». При этом, однако, предлагалось избегать конфликтов с представителями других держав. Особо подчеркивалась недопустимость насильственных действий по отношению к обитателям «ничейных» территорий.

В течение 1787–1792 гг. экспедиция, отплыв из Охотска, проделала огромную работу по описанию островов северной части Тихого океана и Берингова моря. Она подытожила все то, что было сделано русскими мореплавателями на протяжении XVIII в. Вместе с тем, из донесения Биллингса в Петербург стало известно о произволе и насилиях, чинимых Шелиховым, его компаньонами и подчиненными над населением обнаруженных ими земель, в связи с чем Екатерина II строжайше запретила «делать какие-либо жестокости, грабительства или притеснения жителям помянутых стран».

Опасения российских властей по поводу проникновения чужеземцев в северные районы тихоокеанского бассейна нашли отражение в записке секретаря императрицы генерал-майора П.А. Соймонова «О торге и звериных промыслах на Восточном море» (1786), где предлагалось вместо неудобного Охотска построить новый порт в устье реки Уды. Одобрив эту идею, президент Коммерц-коллегии А.Р. Воронцов и фактический глава Коллегии иностранных дел А.А. Безбородко предложили провозгласить права России на северо-западное побережье Америки к северу от 55°20’ с.ш. (достигнутого Чириковым в 1741 г.), расположенные возле американского материка и Аляски острова, а также Алеутский архипелаг и Курильскую гряду. 22 декабря 1786 г. последовал высочайший указ об отправке из Балтийского моря в Тихий океан флотилии Г.И. Муловского, чьей задачей являлось закрепление прав Российской империи на земли, открытые там русскими мореплавателями. Одновременно с подготовкой этого плавания в Петербурге разрабатывался проект экспедиции Дж. Тревенена, предусматривавший посещение островов и побережья к северу от Калифорнии. Однако вследствие начала русско-турецкой войны и надвигавшейся войны со Швецией оба предприятия были отменены.

 

ЕКАТЕРИНА II И СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ КОМПАНИЯ

Пока на берегах Невы решалась судьба обеих экспедиций, Шелихов и Голиков в феврале 1788 г. подали прошение на имя императрицы о выдаче денежной ссуды и признании монопольного статуса созданной ими компании. Комиссия о коммерции и Совет при высочайшем дворе рекомендовали удовлетворить ходатайство предпринимателей, однако царица не согласилась. Аргументируя свою негативную позицию, она ссылалась на недостаток финансовых средств, малочисленность сибирских гарнизонов, нежелание отступать от провозглашенного ранее намерения воздерживаться от предоставления монополии. Определенное значение имело и стремление петербургского двора в условиях военных конфликтов с Турцией и Швецией проявлять сдержанность в Тихоокеанском регионе, не форсируя там территориальную экспансию и ограничиваясь поощрением торговли. «Многое распространение в Тихое море, — подчеркивала императрица, — не принесет твердых польз. Торговать дело иное, завладеть дело другое».

Пытаясь понять мотивы отрицательной реакции Екатерины II на обращение Шелихова и Голикова, надо учитывать также и иные немаловажные обстоятельства, а именно: наличие разногласий по данному вопросу в правящих кругах империи, сомнения императрицы в достоверности сведений, исходивших от промышленников и купцов, опасение возможного возникновения в перспективе конфликта между российской метрополией и ее владениями в Америке — по аналогии с восстанием британских колоний против Англии. Не исключено, что известную роль сыграли и вести о жестоком обращении шелиховской команды с аборигенами колонизуемых земель. На монаршее решение повлияли, вероятно, и попытки екатерининской дипломатии подписать торговый договор с Испанией, достигшие кульминации как раз в феврале-марте 1788 г. В итоге заслуги Шелихова и Голикова были вознаграждены лишь пожалованием золотых медалей, шпаг и похвальных грамот.

Не встретив поддержки при дворе, Шелихов не отказался, тем не менее, от своих планов изучения и колонизации Северо-Западной Америки. Важной вехой на этом пути явилось плавание галиота «Три святителя» под командованием штурманов Г. Измайлова и Д. Бочарова, предпринятое в мае-июле 1788 г. Мореплаватели получили инструкцию: следовать от Кадьяка «близ берегов твердой Американской земли, как для открытия новых морских островов и приведения под власть Российской империи разных островных народов, так равно и для утверждения всей новоизобретенной Американской части знаками Величеству и названию Российскому свойственными». За два с половиной месяца Измайлов и Бочаров открыли несколько мелких островков, залив Якутат и бухту Льтуа.

Подготовленная Шелиховым обширная программа исследований в северной части Тихого и в бассейне Ледовитого океанов включала также отправку компанейских судов из устья Лены, Индигирки или Колымы «прямо на противолежащие американские берега», причем ставилась задача по возможности «вступить во взаимное дружественное обязательство и торговлю» с их обитателями. Осуществляя свои замыслы, энергичный предприниматель вместе с И. Голиковым наряду с вышеупомянутой Северо-Восточной американской компанией вскоре (в августе 1790 г.) основал Предтеченскую и Уналашкинскую компании[17]. Год спустя прибывший на Кадьяк новый главный правитель шелиховско-голиковского предприятия А.А. Баранов приступил к обследованию острова и омывающих его вод, а также Кенайского и Чугацкого заливов.

Прожекты Шелихова получили одобрение генерал-губернатора Иркутского и Колыванского И.А. Пиля, доложившего о намерениях своего протеже в Петербург. При этом сановник выдвинул идею объединения российских промысловых компаний в указанном регионе. В дальнейшем наместник регулярно докладывал императрице об «успехах усердия и стараний» Шелихова, и под влиянием этой информации отношение Екатерины II к начинаниям «Колумба Росского» стало более благожелательным. Указом от 31 декабря 1793 г. она удовлетворила его просьбу о передаче Северо-Восточной компании работников из числа крестьян-переселенцев, ссыльных и каторжан, а Пилю повелела и впредь «доносить нам об успехах сей компании».

Через несколько месяцев генерал-губернатор направил Шелихову детальную программу дальнейших действий в Америке и на Курильских островах. Она предусматривала строительство крепости в подходящем месте американского побережья; возле нее предлагалось заложить поселение, с четкой планировкой улиц и площадей, жилыми домами, складскими помещениями и церковью. Пиль считал целесообразным, чтобы будущие поселенцы помимо «звериных промыслов» занимались также хлебопашеством, огородничеством, скотоводством и птицеводством, разведением льна и конопли, производством холста. При наличии залежей железной руды следовало, по его мнению, наладить на месте выплавку железа и изготовление якорей, болтов и гвоздей. Кроме того, русским вменялось в обязанность обучать жителей Америки «всем тем работам, изделиям и упражнениям, кои сами они знают». Этот документ означал, по существу, первый шаг к признанию шелиховско-голиковской компании единственной представительницей интересов России на Тихом океане.

На борту компанейских судов, доставивших осенью 1794 г. на Кадьяк инструкцию Пиля, туда прибыла также православная духовная миссия во главе с архимандритом Иоасафом. Она была отправлена из Петербурга в конце декабря 1793 г., через полгода после обнародования указа Екатерины II о создании церкви на Аляске, изданного 13 мая того же года. На миссию возлагалась задача «проповеди Слова Божия в Америке и просвещения тамошних народов в вере христианской и в познании должностей, в благоустроенных обществах необходимых».

Миссионеры много сделали для смягчения колонизационной практики. Они принимали участие в школьном обучении детей аборигенов, создали письменность для алеутов, оставили труды по этнографии Алеутских островов и Аляски. На Кадьяке была построена церковь (1796). Высочайшим указом от 19 июля 1796 г. Иоасаф был посвящен в сан «епископа Кадьякского и прочих прилежащих к тому в Америке островов». Однако, по ряду причин, хиротония (официальная церемония рукоположения) затянулась и состоялась лишь 10 апреля 1799 г. в Иркутске. На обратном пути епископ погиб при кораблекрушении, в результате чего деятельность православной миссии была надолго парализована.

ПОЗИЦИЯ ПЕТЕРБУРГСКОГО ДВОРА В СЕРЕДИНЕ 90-х ГОДОВ XVIII ВЕКА

В очередном пространном донесении генерал-губернатору от 20 ноября 1794 г. Шелихов высказал мысль о целесообразности значительного расширения сферы и масштабов российского судоходства в тихоокеанском бассейне. Поддержав это предложение, наместник незамедлительно доложил о нем в столицу, причем рекомендовал императрице принять меры к посещению русскими судами Калифорнии и Мексики. В контексте вышеупомянутого донесения для обозначения владений России в Новом Свете был употреблен термин «Российская Америка». Он фигурировал, впрочем, уже в предыдущем «всеподданнейшем рапорте» И.А. Пиля от 28 февраля того же года, где присутствовало выражение «матерая Российская Америка с ее островами».

Однако, рассмотрев в начале 1795 г. рекомендацию высокопоставленного чиновника, Совет при высочайшем дворе никаких конкретных решений не принял, что объяснялось, скорее всего, отсутствием заинтересованности со стороны правительства. Готовое поощрять активность Шелихова, пока тот обходился в основном собственными ресурсами, оно не испытывало особого желания предпринимать какие-либо усилия на казенный счет. Сдержанная позиция петербургского двора, видимо, была отчасти обусловлена и сложившейся к середине 90-х годов международной ситуацией, в частности состоянием русско-испанских отношений. В тот период Россия стремилась втянуть Испанию в антифранцузскую коалицию, а затем удержать пиренейскую монархию в ее составе.

К тому же вскоре после того как упомянутый выше генерал-губернаторский рапорт достиг Петербурга и за год с небольшим до смерти императрицы, Шелихов внезапно скончался (20 июля 1795 г.), а в конце 1796 г. ушел в отставку его могущественный покровитель И.А. Пиль. Таким образом, не стало человека, являвшегося главным инициатором исследования и освоения Северо-Запада Америки, а петербургскому двору в сложной европейской обстановке второй половины 90-х годов хватало и иных забот.

 

ОБЪЕДИНЕНИЕ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ И ИРКУТСКОЙ КОМПАНИЙ

После кончины Г.И. Шелихова его конкуренты повели ожесточенную борьбу против созданной им компании с целью разорить ее крупнейших пайщиков и заставить их прекратить или по крайней мере ограничить свою деятельность.

Наибольшую опасность для наследников «Колумба Росского» представляли планы иркутского купца Н.П. Мыльникова, который в противовес шелиховскому предприятию учредил в начале 1797 г. в Иркутске коммерческую компанию «для произведения мореплавания, торговли и промыслов на американских землях и островах, принадлежащих высочайшему е.и. в-ва престолу, и других полезных открытий в неизвестных местах». Вскоре он, однако, убедился, что имевшегося у него капитала явно недостаточно, и без привлечения дополнительных средств новой компании грозит банкротство. Вместе с тем, в Петербурге весьма скептически отнеслись к образованию Иркутской компании, сомневаясь в ее способности отстоять российские владения в Америке от посягательств иностранных государств. В поисках выхода из сложившейся затруднительной ситуации Мыльников предложил объединить обе компании. В итоге, 18–19 июля 1797 г. в Иркутске были подписаны документы, закрепившие договоренность о слиянии Американской Северо-Восточной, Северной и Курильской компаний Шелихова и Голикова с «Иркутской коммерческой Мыльникова с товарищи компанией» под общим названием «Американская Голикова, Шелихова и Мыльникова компания».

Вести из Сибири достигли столицы империи в начале сентября 1797 г. Но еще до того позиция правительства в связи с деятельностью российских купцов и промышленников на северо-западе Америки более или менее определилась.

5 августа генерал-прокурор Сената князь А.Б. Куракин представил императору Павлу I доклад об образовании Иркутской компании Мыльникова. К докладу была приложена записка, озаглавленная: «О вредности многих в Америке компаний и пользе от соединения их воедино». В документе рекомендовалось объединить все американские компании в одну, подчинив ее правительственному контролю. В тот же день монарх повелел, «дабы существующая ныне и вновь учреждаемая компании были под дирекциею Коммерц-коллегии». Именно последняя сыграла в дальнейшем существенную роль в формулировании политики петербургского двора на северо-западе Америки.

Между тем в российской столице был получен рапорт сменившего Пиля иркутского губернатора Л.Т. Нагеля о соглашении между двумя компаниями. То есть поступил сигнал о том, что процесс интеграции уже пошел, так сказать, «снизу», не дожидаясь директив «сверху». Именным указом 8 сентября 1797 г. император утвердил «соединение купцов Голикова, Шелихова и Мыльникова, для совместного отправления торговли и промыслов их на Американских островах». На следующий день Коммерц-коллегия доложила Павлу I о том, что подписанный в Иркутске акт об объединении компаний «признает весьма полезным» и предлагает обеспечить в будущем монопольное положение «сей вновь заводимой компании» путем привлечения желающих мелких промышленников.

Мнение коллегии было одобрено Советом при высочайшем дворе, который, в свою очередь, ходатайствовал перед императором о пожаловании новой компании привилегий, какими «пользуются и другие подобные компании иностранные». К этой просьбе Павел I отнесся положительно.

ОБРАЗОВАНИЕ РОССИЙСКО-АМЕРИКАНСКОЙ КОМПАНИИ

Итак, к сентябрю 1797 г. в правящих кругах России окончательно утвердилась тенденция к созданию в американских владениях контролируемой правительством единой торгово-промысловой компании, обладающей монополией и достаточно мощной, чтобы успешно противостоять иноземным конкурентам, а также противодействовать территориальной экспансии соперничающих держав. По настоянию Коммерц-коллегии 3 августа 1798 г. в Иркутске было официально подтверждено «предварительное соединение» годом раньше двух компаний. В задачу Соединенной Американской компании входили торговля и промыслы на северо-западе Америки, «начиная от залива Льтуа и простирая на север за Берингов пролив», поиски новых земель, обращение местного населения в православную веру и российское подданство, забота об «умножении поселенцев в занятых уже россиянами и о заселении необитаемых еще мест, и о разведении в Америке и на островах хлебопашества и скотоводства».

Однако в этом тексте отсутствовало важное, с точки зрения петербургского правительства, провозглашение монопольного статуса создаваемого объединения и принципа обязательного вхождения в него всех русских промышленников и купцов, действовавших в северной части Тихого океана. В документе не были также точно определены фактически сложившиеся границы интересов компании и российских владений в регионе.

Поскольку иркутский вариант никак не соответствовал намерениям властей, Коммерц-коллегии пришлось внести в него существенные коррективы. В результате, к январю 1799 г. она разработала два проекта: «Правила для учреждаемой компании» и «Содержание привилегий для учреждаемой компании». Но коллежские предложения вследствие происков врагов Шелиховых около полугода практически пролежали без движения. Лишь 8 июля 1799 г. указом Сенату император объявил, что компания, образованная для промыслов и торговли, «производимых верноподданными нашими по Северо-Восточному морю и в тамошнем крае Америки», отныне переходит под непосредственный патронат короны. Ей присваивалось наименование: «под высочайшим нашим покровительством Российская Американская компания», и даровались привилегии сроком на 20 лет. Одновременно Павел I утвердил «Правила» и «Содержание привилегий», определявшие и конкретизировавшие статус и права РАК.

За компанией признавалось «исключительное право на всякие приобретения, промыслы, торговлю, заведения и открытия новых стран» на северо-западном побережье Америки от 55° с.ш. до Берингова пролива и далее к северу, а также на Алеутских, Курильских и других островах. Поиски неизвестных земель разрешалось вести не только севернее, но и южнее 55-й параллели, обращая открываемые территории «в российское владение, (…) если оные никакими другими народами не были заняты и не вступили в их зависимость». Компании позволялось основывать поселения и строить укрепления, а также торговать с близлежащими государствами.

Руководство текущими делами РАК возлагалось на Главное правление в составе четырех директоров, с местопребыванием в Иркутске. В конце 1799 г. монарх препоручил ответственные функции «уполномоченного корреспондента» зятю покойного основателя семейного клана Шелиховых камергеру Н.П. Резанову. Немалую роль сыграл также верный сподвижник Г.И. Шелихова, главный правитель российских владений в Америке А. А. Баранов, способствовавший продвижению РАК на юг, к плодородным землям бассейна р. Колумбия и к Калифорнии.

После того как в декабре 1799 г. права и привилегии РАК были подтверждены и закреплены жалованной грамотой Павла I, наследники Шелихова, опасаясь дальнейших враждебных действий со стороны своих конкурентов, добились перевода Главного правления в столицу империи, ближе к поддерживавшим их должностным лицам и правительственным учреждениям.

Стремление Российской империи к созданию единой заокеанской компании как эффективного инструмента укрепления своего положения в северной части Тихого океана питалось и соображениями внешнеполитического характера. В Петербурге считали вполне реальной угрозу российским владениям в данном регионе со стороны других государств — Англии, США и Испании. В этих условиях появление действенной монопольной организации, обладавшей внушительным экономическим потенциалом и находившейся под непосредственным контролем правительства, несомненно затрудняло чужеземное проникновение в те районы Северо-Западной Америки, которые петербургский двор считал сферой своих государственных интересов.

Декабрьская жалованная грамота стала на исходе XVIII столетия заключительным аккордом затянувшейся процедуры конституирования Российско-американской компании. Образование ее закономерно вытекало из традиционного направления внешней политики империи Романовых. Эта тенденция подразумевала, по словам ленинградского историка С.Б. Окуня, реализацию грандиозного плана экспансии, который предполагал «дальнейшее закрепление России на западном побережье Северной Америки, включая Калифорнию, на Гавайских островах, в южной части Сахалина и в устье Амура. Эти колонии, вместе с Камчаткой, Аляской и Алеутскими островами (…) должны были превратить ее в полновластного хозяина всего северного бассейна Тихого океана».

К оптимальному решению этой задачи в Петербурге шли исподволь, на основе тщательного анализа ситуации, при деятельном участии Коллегии иностранных дел, Коммерц-коллегии, Совета при высочайшем дворе и ряда других. Вместе с тем, на протяжении кратковременного царствования Павла I в целом сохранялась определенная преемственность в проведении курса американской политики, общие контуры которой были очерчены еще при Екатерине II. В частности, зафиксированная в 1799 г. июльским указом и жалованной грамотой императора линия южной границы сферы деятельности РАК на протяжении 80-90-х годов неоднократно фигурировала в официальных документах. Правда, в период Нутка-зундского кризиса петербургский двор временно согласился с притязаниями пиренейской монархии на побережье Америки до залива Принс-Уильям (русские обычно именовали его Чугацким).

Речь шла об обширной территории между 61° и 55°20′ с.ш., которую правительство Карла VI вслед за вступлением на престол этого монарха (декабрь 1788 г.) поспешило объявить принадлежащей Испании. Уже в середине апреля 1789 г. министр по делам Индий Антонио Вальдес довел до сведения первого министра графа Флоридабланки монаршее повеление обратить внимание российских властей на поступившие из-за океана вести о том, что «некоторые русские мореплаватели и первооткрыватели обосновались в местах, уже давно открытых и исследованных испанцами, именем короля вступившими во владение ими». Далее предлагалось предупредить правительство Екатерины II, чтобы «в случае, если в те моря и к тем берегам направятся другие российские первооткрыватели или мореплаватели», они не пытались «поселиться в указанных местах, находящихся под испанским господством».

Флоридабланка не замедлил выполнить полученное предписание, причем облек его в более конкретную форму. 23 апреля 1789 г. он направил посланнику в Петербурге Мигелю де Гальвесу инструкцию потребовать от петербургского двора, чтобы командирам судов, отплывающих с Камчатки для открытия новых земель, было отдано распоряжение не посягать на владения Испании «и не заходить дальше залива, именуемого Принс-Уильям».

3 июня Гальвес передал требование мадридского кабинета главноначальствующему Коллегии иностранных дел вице-канцлеру И.А. Остерману. Последний, выслушав это сообщение, сделал вид, будто крайне удивлен, и дважды переспросил, действительно ли русские обосновались в регионе, куда еще до них проникли испанцы, а затем заявил, что никакими сведениями о тех краях не располагает. Тогда посланник сослался на составленную в России в 1787 г. «Генеральную карту», где были обозначены новейшие российские открытия в Западном полушарии. Вице-канцлер промолчал, и после короткой паузы пообещал доложить обо всем императрице. Две недели спустя Остерман уведомил испанского дипломата о том, что государыня поручила ему информировать Гальвеса: участникам экспедиций, отправляемых к американским берегам, якобы уже давно приказано не основывать поселений на землях, захваченных другими державами.

Впрочем, когда следующим летом мадридское министерство предложило Екатерине II заключить договор о границе российских и испанских владений на побережье Тихого океана, в Петербурге отказались закрепить достигнутую годом раньше устную договоренность формальным актом, базирующимся на нормах международного права.

Однако за исключением указанного десятилетия 1789–1799 гг. правительственные круги России исходили из ее неотъемлемого права на территорию Северо-Западной Америки севернее 55° (точнее, 55°20′) — начального пункта, достигнутого в ходе Второй Камчатской экспедиции А.И. Чириковым.

Таким образом, учреждением РАК был брошен прямой вызов Испании и другим соперникам России на северо-западе Америки, юридически закреплены пределы территориальных притязаний Российской империи в данном регионе, сделана заявка на расширение ее владений за счет «ничейных» земель южнее 55-й параллели. «Россия, — резонно отметил Н.Н. Болховитинов, — стала не только европейской и азиатской, но и в какой-то мере американской державой».

 

Поиск

Поделиться:

ФИЗИКА

ХИМИЯ

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru