ОСНОВНОЕ МЕНЮ

НАЧАЛЬНАЯ ШКОЛА

РУССКИЙ ЯЗЫК

ЛИТЕРАТУРА

АНГЛИЙСКИЙ ЯЗЫК

ИСТОРИЯ

БИОЛОГИЯ

ГЕОГРАФИЯ

МАТЕМАТИКА

ИНФОРМАТИКА

САМЫЕ ИЗВЕСТНЫЕ МЫСЫ

 

Один лишь бог ведает, сколько мысов на на­шей планете. Может быть, десятки тысяч, а может, и сотни тысяч. Названия большинства из них мало кому известны. Но есть среди них мысы — всем мысам мысы! О них знают все образованные дети и взрослые, они овеяны ле­гендами, их названия мелькают в анналах ис­тории не реже, чем имена Ганнибала, Чингизхана, Колумба и Наполеона. Если бы бывалого моряка попросили составить рейтинг популяр­ности мысов планеты, он без колебаний отдал бы первую строчку таблицы мысу Горн.

«Мало кто видел мыс Горн своими глазами,— писал французский историк и моряк Жорж Блон.— Почти круглый год дожди и туманы, ледяная крупа и непроглядные метели скрыва­ют его от глаз человеческих, и даже в летнее время южного полушария приближаться к не­му очень опасно. Только по навигационным рас­четам мореплаватели знают, что мыс остался позади. Но все же некоторые из них при плава­нии с запада на восток — т. е. при попутных, а не встречных ветрах — видели его и сумели сфо­тографировать. Над бурлящей, пенной поверх­ностью моря более чем на 400 м поднимается черный, совершенно безжизненный конус в тре­щинах, забитых снегом. На заднем плане, сле­ва и справа, унылое нагромождение мрачных скал. Волны разбиваются у подножия мыса с громовыми раскатами.

Обращен мыс не к открытому морю, а к по­лосе антарктических льдов, отделенной от него только относительно узким проливом. Ветры южной части Тихого океана, которые сила вра­щения Земли гонит с запада на восток и ника­кие препятствия не задерживают на пути в шесть тысяч километров, врываются в эту щель, слов­но в воронку. Идущие против ветра парусники вступают здесь в поединок с космическими силами. От ледяных полей постоянно отрывают­ся гигантские глыбы льда, там видели айсбер­ги до ста километров длиной. Ничто в тех кра­ях не соответствует человеческим масштабам.

Обогнуть мыс Горн с востока на запад для парусного судна означало не просто миновать определенную точку, а вести на протяжении 1300 морских миль, т. е. 2400 км, непрерывную битву с океаном. Проплыв всю Атлантику, суда приближались к Американскому континенту, шли вдоль его берегов и направлялись далыне- к югу, навстречу бешеным ветрам, чтобы прой­ти мыс на безопасном расстоянии. Большие па­русники плыли вокруг мыса Горн два месяца, бывали случаи — до восьмидесяти трех дней. И никто никогда не подсчитывал, сколько судов исчезло там бесследно».

Мыс Горн обязан своим открытием и назва­нием голландцам. Случилось это во время кру­госветной экспедиции Виллема Схаутена и Яко­ба Лe Мера. В 1615 году купцы города Горн (Хоорн), желая завязать торговые отношения с Ост-Индией» снарядили два корабля — «Эн д- рахт» и «Горн». Начальником экспедиции был утвержден опытный капитан Биллем Корнелисзоон Схаутен, а торговым комиссаром — Якоб Ле Мер. Они благополучно пересекли Атланти­ку, но на последней стоянке, у берегов Южной Америки, в конце 1615 года, «Горн» сгорел. Люди перешли на «Эндрахт». В середине янва­ря 1616 года Схаутен провел корабль мимо вхо­да в Магелланов пролив, ибо путь через него, как и вокруг мыса Доброй Надежды, был моно­полией привилегированной Ост-Индской ком­пании. Вскоре моряки увидели гористый, по­крытый снегом берег. Это был юго-восточный выступ Огненной Земли. К востоку от него мая­чил другой берег. Пролив между обеими земля­ми Схаутен назвал именем Ле Мера. На следу­ющий день «Эндрахт» подошел к новой земле, которую моряки приняли за выступ Южного материка; этот выступ они назвали «Землей Штатов» — в честь Генеральных Штатов рес­публики Соединенных провинций.

Лишь в 1643 году голландский капер Хендрик Браувер, обойдя «Землю Штатов» кругом, доказал, что это — небольшой остров. Пройдя пролив Ле-Мер, «Эндрахт» повернул на юго-запад. Здесь мореплаватели встретили сильную волну и яр­ко-синюю воду, которая навела их на мысль, что они вступили в Великое Южное море, то есть Тихий океан. Это весьма обрадовало их, так как они решили, что открыли новый путь, доселе не известный людям. К вечеру 29 января Схаутен опять увидел землю на северо-западе. Земля бы­ла гористой, покрытой снегом и кончалась ост­рым выступом, который был назван мысом Горн — в честь города Горн, купцы которого снарядили эту экспедицию.

С мысом Горн связаны удивительные исто­рии о так называемых кораблях-призраках и «почте Нептуна» — письмах, обнаруженных в плавающих или выброшенных на берег бутыл­ках. По ним можно воссоздать как героические, так и трагические страницы истории морепла­вания. Так, 22 сентября 1860 года капитан анг­лийской китобойной шхуны «Хоуп» в районе мыса Горн заметил в подзорную трубу затертое льдами парусное судно. Через несколько часов английские моряки подошли к борту таинствен­ного парусника. Его рангоут был почти полнос­тью изломан, паруса разорваны в клочья. Ког­да англичане спустились в каюту капитана, то увидели, что за столом перед раскрытым вах­тенным журналом сидел мертвец. Последняя запись в журнале гласила:

«4 мая 1823 года. Уже 71 день на судне нет пищи. Я единственный из живых на борту...».

В различных местах судна нашли несколько замерзших трупов членов экипажа. Спустя не­сколько месяцев по судовым документам обна­руженного судна британское адмиралтейство установило, что это — шхуна «Дженни». Она вышла в свой роковой рейс из перуанского пор­та Кальяо, а 17 января 1823 года попало в ледо­вую ловушку в проливе Дрейка. В течение 37 лет «Дженни» находилась в плену у льдов.

В течение долгих лет оставалась загадкой судьба английского парохода «Брансуик», ко­торый пропал без вести в конце позапрошлого века. Недавно в Бристольском заливе была най­дена плавающая бутылка. Содержавшаяся в ней записка с датой 13 марта 1898 года сообща­ла, что «Брансуик» погиб в шторм у мыса Горн.

Видимо, аналогичный случай подтолкнул Жюля Верна к мысли написать роман «Дети ка­питана Гранта». Обычай бросать в море бутылку с вложенной в нее запиской, рассказывающей о судьбе экипажа гибнущего судна, появился у мо­ряков давно. К «почте Нептуна» моряки прибе­гали в тех случаях, когда не оставалось других способов сообщить о разыгравшейся на море драме. Впрочем, начиная с 1763 года «бутылоч­ную почту» используют и в научных целях — для изучения морских течений. Рекордным по длине считается дрейф бутылки, которую анг­лийские гидрографы назвали в честь корабля «Летучим Голландцем», Ее бросили в море меж­ду Тасманией и островом Кергелен в 1929 году с борта судна, входившего в состав немецкой научной экспедиции. Сначала течение отнесло эту бутылку к берегам Южной Америки. От мы­са Горн ее вынесло в Атлантику, а потом в Ин­дийский океан. В конечном итоге в 1935 году течение прибило бутылку к побережью Австра­лии. За шесть лет и восемь месяцев «Летучий.

Голландец» обогнул земной шар со средней ско­ростью около семи миль в сутки.

Мыс Доброй Надежды расположен на юге Африки. Его открыл человек, вдохновивший на океанские плавания двух великих мореходов — Христофора Колумба и Васко да Гаму. Звали его Бартоломеу Диаш ди Новаиш. Он был из семьи потомственных мореходов. Его старшие братья, двигаясь на юг вдоль берегов Западной Афри­ки, открыли мыс Бохадор и Зеленый мыс. Бар­толомеу пошел по их стопам. В тридцать лет он уже был опытным капитаном, плавал в водах Португалии и Испании, водил каравеллы в Гви­нею. Служил он и при дворе, был даже королев­ским казначеем. В 1487 году король Жуан II решил послать в южном направлении два воен­ных корабля и одно транспортное судно с при­пасами. Начальником экспедиции был назна­чен Бартоломеу Диаш. В августе того Же года его флотилия оставила Лиссабон. Среди тех, кто провожал Диаша в далекий путь, был и семнад­цатилетний Васко да Гама...

Флотилия Диаша прошла обычным Путем до Гвинейского залива, затем спустилась на юг, за тропик Козерога. Наступил январь 1488 года — разгар лета в южном полушарии. У 33° южной широты на корабли флотилии неожиданно об­рушился жесточайший шторм. Капитан велел двигаться в открытое море, надеясь «обойти» преобладающие южные ветры, мешавшие про­движению. Через две недели, когда океан стал успокаиваться, Диаш изменил курс на восточ­ный. Несколько дней суда шли в этом направ­лении, но берега все не было видно. Предполо­жив, что он обогнул южную оконечность Афри­ки, Диаш повернул свои суда к северу. Через два-три дня вдали показались горы; берег тя­нулся с запада на восток. В начале февраля, пополнив запасы питьевой воды, португальцы обогнули мыс Ресифи, что у 26° восточной дол­готы, и открыли Баиа-Лагоа — «Бухту Лагу­ны». Оттуда берег плавно поворачивал на севе­ро-восток, по направлению к Индии, и Диаш правильно решил, что обогнул все южное побе­режье Африки и теперь находится в Индийском океане. Казалось бы, самое трудное осталось по­зади, впереди — прямая дорога в сказочную Индию. Но не тут-то было! Команды кораблей, ослабленные цингой и измученные долгим пла­ванием, начали роптать, требуя повернуть на­зад.

Опасаясь открытого бунта, Диаш уступил, выпросив три дня. Он продвинулся на севе­ро-восток до 27е восточной долготы и в начале марта повернулся спиной к Индийскому океа­ну. 16 мая, двигаясь на запад, он обогнул мыс, названный им в честь Святого Брандана, не по­дозревая, что это самая южная точка Африки. Позже мыс переименовали в Агульяш — «Иголь­ный», так как близ него в море наблюдалась магнитная аномалия и стрелка компаса не име­ла склонения. В начале июня показался еще Один мыс. Диаш дал ему имя «Его величество мыс Доброй Надежды». Обогнув его, он пошел на север и в декабре 1488 года вернулся в Пор­тугалию.

Существует версия, будто Диаш назвал этот мыс иначе — мысом Бурь, но король Жуан II решил, что подобное название будет отпугивать моряков, и переименовал его в мыс Доброй На­дежды — надежды достичь вскоре берегов Индии.

Надежда достичь Индии морским путем ос­тавалась нереализованной в течение десяти лет. Король Жуан II решил, что посылать корабли вокруг Африки — дело хлопотное, требующее больших затрат. Нужно было исключительное событие, чтобы португальская корона снова вер­нулась к индийскому проекту. И таким событи­ем стало чудесное открытие «Западной Индии» Колумбом в 1492 году. Когда португальцы по­няли, что Колумб в действительности открыл Новый Свет, они возобновили попытки добрать­ся до Индии вокруг Африки. В 1498 году Васко да Гама завершил дело, начатое Бартоломеу Диашем. За свой подвиг он был воспет Луисом де Камоэнсом в его знаменитой поэме «Лизиа- ды». В ней, кстати, есть описание встречи да Га- мы с «духом бурь», обитавшим у мыса Доброй Надежды и вселявшим панический ужас в сер­дца моряков.

«Вдруг ночью, когда мы бодрствовали на па­лубе, густое облако, поднявшись над нашими головами, скрыло от нас звезды. Это была ка­кая-то тень, страшный и мрачный призрак, один вид которого способен привести в трепет самых неустрашимых. В то же время слух наш поразил страшный шум, напоминающий гро­хот, который производят волны, налетающие на скалы, хотя небо и море не указывали на бли­зость урагана.

...В воздух вытянулся призрак необыкновен­ной величины; безобразие лица его соответство­вало громадности роста. Знаменитый Колосс Ро­досский, считающийся одним из семи чудес све­та, высотой не мог сравниться с этим грозным привидением. Его отвратительные члены тела, казалось, были одушевлены невидимой силой: мерзость, грубость, жестокость были разлиты во всем его существе; черты лица его какие-то уны­лые и мрачные; голова печально опущена на грудь, борода густая, длинная, всклокоченная; глаза сверкают, точно из темного рва исходит синевато-багровое, скорее кровавое, чем сверка­ющее, пламя; цвет лица бледный, землистый; волосы курчавые, губы черноватые и зубы жел­тые... Он испускает оглушительный рев, кото­рый, казалось, исходит из глубочайших морских бездн. Волосы наши приподнялись на головах, его вид и голос леденили кровь в наших жилах».

Естественно, Васко да Гама был человеком не робкого десятка. Он не устрашился чудовища, а лишь полюбопытствовал: «Кто же ты?» На что призрак гневно ответствовал ему: «Я тот боль­шой мыс, который вы, португальцы, зовете мы­сом Бурь. Я стою здесь, на грани Африканского материка и южных стран. И имя мое — Адамастор».

Васко да Гама, как известно, дожил свои дни в величии и славе. Судьба Бартоломеу Диаша сложилась менее удачно. Мыс Доброй Надеж­ды, открытый им, стал для него мысом Злого Рока. 29 мая 1500 года, во время очередной эк­спедиции, корабль Диаша пропал без вести у южной оконечности Африки. Молва утвержда­ла, что отважный мореход был проклят богом и стал вечным скитальцем океана. Возвращавши­еся из Индии португальские моряки клялись, что видели во время шторма у мыса Доброй На­дежды его корабль...

Название мыса Трафальгар попало в анналы истории благодаря знаменитой Трафальгарской битве. 21 октября 1805 года у испанского мыса Трафальгар, что южнее Кадиса и несколько се­вернее Гибралтара, произошла встреча анг­лийского и франко-испанского флотов. Нельсон располагал 27 кораблями, французский ад­мирал Вильнув — 33 кораблями, в том числе 18 французскими и 15 испанскими. Ветер дул слабый и неустойчивый, шла зыбь — предвест­ник скорого шторма. Франко-испанский флот выстроился полумесяцем, а английский, ис­пользуя благоприятный ветер, двинулся на него двумя колоннами. Капитан Блэквуд посовето­вал Нельсону в целях безопасности перейти с флагманского линейного корабля «Виктори» на маневренный и быстроходный фрегат, но адми­рал ответил отказом. Он также отказался пере­одеться, хотя его яркий адмиральский мундир со всеми орденами мог привлечь внимание вра­га.

В последние минуты перед боем Нельсон приказал поднять для всей английской эскад­ры сигнал: «Англия ожидает, что каждый ис­полнит свой долг». Этот сигнал вызвал на судах взрыв энтузиазма. Вскоре английские корабли вломились в строй противника. «Виктори» сошелся с французским кораблем «Редутабль». Капитан «Виктори», здоровяк Харди, услышал сквозь грохот залпов слова Нельсона: «Дело слишком горячее, Харди, чтобы ему долго про­должаться», Мачты «Редутабля» были усеяны стрелками. Пуля, пущенная одним из них, не­ожиданно поразила Нельсона: она попала в эполет, прошла через левое плечо, легкое, позво­ночник и застряла в мускулах спины. Адмирал упал на левый бок, прошептав: «Наконец они меня доконали». Его снесли вниз, и врач стре­мился облегчить предсмертные муки раненого.

Несмотря на страдания, Нельсон продолжал тревожиться об исходе сражения. В 14 часов ему доложили, что французский главнокоман­дующий спустил свой флаг на «Буцентавре» и сдался в плен. В 16 часов Харди поздравил уми­рающего адмирала с победой. «Взяты 15 кораб­лей»,— сообщил он. «Это хорошо, но я рассчи­тывал на 20»,— ответил Нельсон. В вахтенном журнале «Виктори» вскоре появилась запись: «Редкий огонь продолжался до четырех с поло­виной часов, когда, после доклада лорду викон­ту Нельсону о победе, он скончался от своей раны». Перед смертью адмирал все время вспо­минал о жене, Эмме Гамильтон, и своей прием­ной дочери Горации, просил передать им его ве­щи и локон. Он хотел избежать традиционных похорон в море и пожелал, чтобы его тело доста­вили на Родину. Харди исполнил последнюю волю Нельсона. Тело адмирала было помещено в бочку с коньяком, доставлено в Англию и 9 янва­ря 1806 года погребено в соборе Святого Павла.

Зайдите на Трафальгарскую площадь в Лон­доне и посмотрите, какая огромная колонна там стоит. Ее окружают фонтаны и бронзовые львы, а венчает фигура адмирала Нельсона со шпагой в руке. Снизу фигура адмирала кажется малень­кой, но в действительности она в три человече­ских роста. Если верить гидам, на нее. ушло 16 тонн меди из расплавленных французских пушек, взятых в качестве трофея при Трафаль­гаре.

Само название Трафальгар арабского проис­хождения и возникло в средние века, когда Пи­ренейский полуостров принадлежал маврам. По одной версии, оно означает «западный конец», где траф — «острие, конец», а эль-гарб — «за­пад». По другой версии, арабы называли один из Геркулесовых столбов тпарафаль-агхар, то есть «столб-пещера», отсюда — Трафальгар.

 

 

Поиск

ФИЗИКА

ХИМИЯ

Поделиться

Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru